Георгий Сатаров
Из всех заявлений президента Медведева это, помещенное на президентском сайте под названием «Память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах», произвело на меня самое сильное впечатление.
Наверное, если бы я продолжал участвовать в подготовке президентских выступлений, вкладывая в них свои мысли и чувства, я бы тоже написал нечто подобное. Может быть, за исключением единственной тирады: «Правда и то, что преступления Сталина не могут умалить подвиги народа, который одержал победу в Великой Отечественной войне. Сделал нашу страну могучей индустриальной державой. Поднял на мировой уровень нашу промышленность, науку, культуру».
Сначала мне подумалось – тут либо стилистическая небрежность, либо сознательный расчет. Прочитав этот абзац первый раз, я запнулся: как это вдруг началось такое восхваление Сталина! И науку он поднял на мировой уровень, и все остальное!?
И только второй раз, внимательно вчитавшись, я понял, что президент воздает должное не генералиссимусу, а народу России – тому самому, кстати, который Сталина боготворил и до сих пор, в лице наиболее бдительных своих представителей, продолжает боготворить, так и не избавившись от этой чумы.
Такие ляпы бывают не только от непрофессионализма, но и от неискренности. А в тонкую игру, использование НЛП (нейролингвистического программирования) и прочую подобную чушь я не верю. Не говоря уж о том, что если бы она была, то она прослеживалась бы и в других частях текста.
Да. Если бы текст готовил я, то я не преминул бы напомнить о "великом вкладе" Сталина - в уничтожение лучших военных кадров перед войной, о полководческой бездарности, обернувшейся гигантскими жертвами, о его мракобесии в науке, которое обрекло нас на отставание «навсегда», как говорилось в одном анекдоте. А ведь во всем остальном текст неплохой, весьма неплохой.
Конечно, читатель вправе задать вопрос: «А что это он (это про меня, естественно) все про текст рассуждает... Тут ведь суть важна, надо понять ведь, что означает эта смелость Медведева, что за этим стоит? И что за этим последует?»
Я тоже задаю себе подобный вопрос: почему я анализирую только текст? А ведь ответ очевиден: этот текст не имеет контекста. И прежде всего, у него нет прошлого. Ведь нельзя же всерьез рассматривать в качестве такового тирады вроде «Демократия лучше, чем недемократия» или недавнюю статью, которая должна была расшифровать этот тезис.
Ведь, восприняв подобные тексты всерьез, мы должны будем сопрячь с ними заявление Медведева о том, что в России еще сто лет не будет выборов губернаторов (напоминаю, что это заявил юрист, являющийся президентом федеративного государства), или его поздравление партии «Единая Россия» с победой в мероприятии, которое "единороссы", утратив всякие приличия, называют выборами.
Но главный контекст выступлений политика – этого его действия. И тут несуразица вырастает до масштабов пропасти. Ибо в сфере действий мы обнаруживаем все те же тексты, иногда со специфическим выбором мест размещения, но все это – исключения. А правило – это продолжение ограничения демократии.
Противоречие усугубляется тем, что, провозглашая необходимость независимости суда, юрист-президент Медведев сделал несколько вполне конкретных практических шагов по сокращению независимости судебной власти. По этим причинам, и в нынешнем российским контексте вопрос об «альтернативной модели развития» звучит как-то не очень актуально.
Он, этот вопрос, подразумевает, во-первых, что сейчас реализуется некоторая модель развития – что, мягко говоря, спорно. Более уместен вопрос, который звучал бы примерно так: «Неужели в России снова появился президент, который пытается предложить России хоть какую-то модель развития?!»
Если такой вопрос намекает на Медведева, то я таких предложений пока не видел. Если это одновременно намекает на статью Медведева «Россия, вперед!», то тогда надо ответить себе на следующий вопрос: «Что общего у набора, состоящего из робкой, недосказанной самокритики и благих пожеланий, и у «модели развития»? И как относиться к сулимому развитию, если оно не обеспечено способами и средствами реализации посулов?»
И последнее. Надежда, выраженная моим собеседником в слове «Посмотрим…» по отношению к сегодняшней российской ситуации, на мой взгляд, может рассматриваться как выражение максимального оптимизма.
Добавьте комментарий
Ариэль Коэн
Видеоблог Дм. Медведева 30 октября в День политзаключённых можно назвать очередным выстрелом в «боях местного значения» за выбор будущего политического курса России. Разговор о жертвах Сталина и об исторической памяти – это также разговор о том, каким путём и какой ценой будет двигаться страна.
Не будем забывать, что политический патрон и ментор Д.А. Медведева – премьер В.В. Путин, если судить по его заявлениям, находил немало положительного в образе генералиссимуса. Путин считает, что Сталин – способный политический менеджер, или что-то в таком духе, и что он оставил страну более сильной, чем её получил.
Опять же, главное здесь – вопрос цены. Президент Медведев говорит: «Память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах. И чрезвычайно важно, чтобы молодые люди обладали не только историческими знаниями, но и гражданскими чувствами. Были способны эмоционально сопереживать одной из величайших трагедий в истории России. А здесь не всё так просто».
Как отмечает Дмитрий Анатольевич далее – « ...два года назад социологи провели опрос – почти 90 процентов наших граждан, молодых граждан в возрасте от 18 до 24 лет, не смогли даже назвать фамилии известных людей, которые пострадали или погибли в те годы от репрессий. И это, конечно, не может не тревожить».
Программная статья президента Медведева «Россия, вперед!» говорит о небоходимости модернизации страны, ухода от сырьевой зависимости. Но, на мой взгляд, ключевым здесь является то, он предлагает модернизацию без крови, репрессий, принуждений, человеческих трагедий.
За это ему уже досталось от Зюганова и коммунистов, и от «евразийцев», которые видят в его заявлениях отход от методов кнута и ошейника, оставшихся на Руси еще со времен монголо-татарского ига, и сталинского вклада в это наследие в виде этапирования и "воронка". Челобитие (на четвереньки перед царем и лбом об пол!) тоже пришло оттуда. По-китайски челобитие – кау тау (или коу тоу), и означает этот ритуал полное пресмыкательство перед властью. Вот тебе и китайская модель!
Понятно, что Медведев пытается выстраивать некую социально-идеологическую модель. В ней должны эффективно инвестироваться деньги инвесторов со всего мира, а не только «Ростехнологии» г-на Чемезова. В ней должны работать некоррумпированные суды, которые исполняют законы, а не распоряжения сверху. Это – не экономика Днепрогэса и Воркуты. И даже не «Газпрома» и «Роснефти».
Понятно, что модернизировать экономику через нанотехнологии и «продвинутый» космо- и авиапром, одновременно оправдывая сталинизм, в российском контексте будет непросто. Но прецеденты есть. Например, в том же Китае после смерти Мао было официально заявлено, что Великий кормчий был на 70 процентов прав, а на 30 – неправ. И всё. Китайской компартии надо было выправить курс, но при этом не потерять легитимность.
Для многих выходцев из «органов», определяющих сегодня политическую культуру России, Иосиф Сталин – отец силовиков. Авторитет и образец для подражания. Крутой вождь. В народе – до сих пор популярен (а вот его развенчавший его Хрущев – нет).
Учитель средней школы Зюганов даже додумался назвать кровожадный режим 1917-1956 гг., плюс хрущевско-брежневский период, с его лагерями и психушками и сотнями тысяч заключенных за веру, национализм, или права человека – «полутора годами репрессий».
Атакуя Сталина, взывая к исторической памяти, ставя на один уровень победы и трагедии, предлагает ли президент Дмитрий Медведев альтернативную модель развития? На мой взгляд, скорее всего, да!
Но сможет ли он её осуществить, не имея контроля над силовиками и топливно-энергетическим комплексом? Посмотрим...
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
