Георгий Сатаров
Что объединяет Путина и Медведева? Ну, конечно, мы все помним: юридический факультет Ленинградского университета, совместная служба в мэрии Санкт-Петербурга, сплоченная работа на благо России во время президентства Путина, долговременные планы по дележке президентского кресла, просто крепкая мужская дружба.
На мой взгляд, есть нечто гораздо более важное – совместный бизнес. Уже на довольно ранней стадии своего первого президентства Путин начал применять на практике свои теоретические знания, полученные при подготовке его кандидатской диссертации. Как говорят осведомленные участники (бывшие), основной поток поручений, шедший от президента в правительство, касался газа (в первую очередь) и нефти.
Торговля углеводородами стала главной, стержневой темой российской внешней политики. Тогда же нынешний президент был привлечен к руководству «Газпромом». Тогда же началась ре-национализация активов в сфере нефтедобычи. Мы видим теперь, что смена президентов ничего не поменяла, преемственность обеспечена, углеводородная дипломатия по-прежнему на победном марше.
Помимо прорывов на китайском и сербском направлениях, успешно продвигаются проекты «Южного» и «Северного» потоков. За несколько месяцев до визита Путина в Пекин Медведев подписал договор о масштабных поставках нефти в «Поднебесную». Ближайшие причины энергичной распродажи ресурсов понятны: российские власти в условиях кризиса крайне озабочены долгами сырьевых корпораций. Теперь можно чувствовать себя спокойнее. Но есть и другое важное обстоятельство.
Благодаря углеводородной дипломатии доля российской экономики, находящейся под непосредственным контролем небольшой группы руководителей России, существенно возрастает. В связи с этим возникает ряд проблем – и далеко не все они обсуждаются в прессе.
Первая проблема: легитимность принятых решений. По Конституции Российской Федерации, эксплуатация природных ресурсов страны относится к предметам совместного ведения. Последние годы федеральная власть делала все, чтобы сделать эту норму бездействующей. Поэтому необходимо задаться вопросом: в какой мере при заключении соглашений с Китаем учтены интересы регионов-поставщиков и их жителей?
Общий ответ экспертов – ни в какой. Китай озаботился не только проблемой своего обеспечения природными ресурсами, но также проблемами своего технологического развития и занятости своего населения (я уж не говорю об экономической экспансии на территорию России).
А вот российское руководство, получается, взяло курс на технологическое отставание восточной части страны и на создание преференций для китайских трудовых ресурсов. Вторая проблема: обратимость процессов. Здесь эксперты расходятся. Одни говорят, что у Москвы еще остается возможность привлекать инвестиции из других стран в освоение ресурсов востока России. Другие говорят, что уже поздно. На мой взгляд, очевидно, что в такой конкуренции не заинтересован Китай, а в создавшихся условия у него есть все возможности влиять на принятие решений российскими властями.
Третья проблема: распределение рисков. Полезно, к примеру, вспомнить, что планы строительства нефтепровода в Китай собирался реализовывать на тот момент еще не разграбленный ЮКОС. Тогда главную часть рисков готов бы взять на себя частный бизнес. Теперь все риски переложены на государство, значит – на бюджет, и значит – на граждан России. Такова цена национализации.
Четвертая проблема: последствия. Об этом пишут больше всего, и здесь преобладают негативные оценки. Пессимистичнее всех эксперты, выражающие интересы военных кругов и ВПК. Их тревоги распространяются на перспективы обороноспособности и даже целостности страны. Следует отметить, что по результатам различных исследований военные принадлежат к числу «субэлитных групп», наиболее недовольных политикой Путина.
Поэтому, на мой взгляд, принятые соглашения могут увеличить вероятность нелегитимных сценариев смены власти в России. Другая группа печальных прогнозов касается экономической политики нынешнего руководства России, вектор которой задается углеводородной дипломатией, реализующейся по всем географическим направлениям.
Этот вектор - однозначно сырьевой. Мы видим прямое противоречие между практической политикой и громкими заявлениями о необходимости диверсификации экономики и прорывов на инновационных направлениях. Последние соглашения с Китаем являются наиболее убедительным подтверждением пессимизма экспертов.
Можно по-разному относиться к заявлениям представителей российской власти о начале выхода из кризиса. Но даже если поверить в это, то становится абсолютно ясным: страна выходит из кризиса не путем обновления экономики, управления, политической системы.
Она возвращается назад, усугубляя сверх прежнего те условия, которые способствовали и собственному кризису, и кризису мировому, который, если верить тому же руководству, был занесен в Россию вместе с новыми эпидемиями. Похоже, нынешняя власть ничего не поняла, и ничему не научилась.
Добавьте комментарий
Ариэль Коэн
Октябрь оказался месяцем дипломатии для российского руководства. Сначала премьер Владимир Путин отправился в Пекин. Затем Президент Дмитрий Медведев поехал в Белград. Казалось бы, и на Тихом океане яблони цветут, и на Балканах победила дружба. Но от обоих визитов ощутимо попахивает газом. Природным. Российским.
Как говорил один мой знакомый еще в советское время - «Эти (тогдашние руководители) Родину распродают в твердом, жидком и газообразном состоянии». А с другой стороны, куда деваться, если не в сырьевые придатки Китая подаваться? Но обо всем по порядку.
Стратегические решения укреплять связи с Китаем были приняты при «раннем» Путине, еще до атаки на «башни-близнецы ВТЦ», когда было подписано соглашение по созданию ШОС – Шанхайской организации сотрудничества. Но одних эмоций для наполнения содержанием лозунга «Москва-Пекин – братья навек» недостаточно. Как говорил один беглый российский олигарх, «за всё нужно платить». Вот и платят. Как и в советские времена – Родиной, в её твердом, жидком и газообразном состоянии.
В Пекине Путин сказал, что Россия в 2008 г. произвела 500 миллиардов кубометров газа, а может произвести и 600. И поставить их в Китай по «ценам ниже рыночных». Как и с нефтяным соглашением, подписанным ранее в этом году (25 миллиардов долларов, в основном «Роснефти» за якутскую нефть), новое газовое соглашение строится по следующей схеме: китайцы дают деньги. На них строятся газопроводы. На Китай.
Другие рынки не смогут конкурировать с Поднебесной, так как туда трубы не пойдут. Россия будет осваивать Сибирь для «заправки» горючим китайского экономического чуда. Подобные схемы у Пекина работают с венесуэльской железной рудой, ангольской и нигерийской нефтью, южноафриканскими молибденом, ванадием и кадмием. Схема ясна?
Не поэтому-ли у Китая в этом году экономический рост прогнозируется на 8.9 процентов, а у России падение на 8%? Кто-то в путинской делегации пошутил: – «мы тележкой прицепимся (к китайскому экономическому локомотиву». Мой вопрос, тележкой с чем? С сырьем?
То есть, наш "паровоз вперед летит", только он не наш, a Made in China. И даже проект по скоростным поездам на Дальнем Востоке будет осуществлятся по китайским технологиям. А скорый поезд Москва-Петербург, он же «Красная стрела», что, так и будет «пыхтеть» в среднем по 60 км. в час? Справедливости ради стоит отметить – примерно также мчится и экспресс Нью-Йорк-Вашингтон.
С Сербией – всё наоборот. Если Путин поехал в Китай добывать деньги, то Медведев повез «бабки» друзьям-сербам. То есть, Сербия дружит с Россией, конечно, но тоже не «за бесплатно».
Во-первых, Дмитрий Медведев поехал отметить 65-ю годовщину освобождения Белграда от фашистов. Дело хорошее, никто не спорит, и вписывается в кампанию по борьбе с попытками фальсификации истории. Другое дело, что через три года после оного освобождения вождь коммунистов Югославии послал великого вождя И.В. Сталина, как говорят в народе «куда подальше», и вывел страну из московской орбиты – этот исторический факт тоже наводит на интересные мысли.
Не захотел тогда маршал Тито разделить участь своего болгарского коллеги Георгия Димитрова, и быть отравленным в Москве, или стать звездой показательного процесса, как коллега Сланский в Чехословакии.
Во-вторых, президент Медведев подписал соглашения по созданию регионального газового резервуара на 1 миллиард кубометров для будущего газопровода «Южный поток», и «отвалил» на это братьям-сербам ссуду в 1 миллиард долларов.
А в-третьих, непотопляемый Сергей Шойгу, приехавший с президентом, подписал соглашение, согласно которому российское Министерство по чрезвычайным ситуациям откроет региональную базу на военной базе в Нише. По мнению балканских аналитиков, база, ориентированная на приём больших бортов транспортной авиации, сможет бороться не только с пожарами и наводнениями. Поскольку Сербия окружена странами НАТО, эта лужайка идеально подходит для сбора разведданных почти что «в тылу врага».
Так что по результатам последних недель вырисовывается эдакая "геоэкономическая матрешка": первая кукла – Китай – самая большая, и становящаяся все больше, в ней – Россия, играющая на огромном пространстве от Балкан до Находки. В российской матрешке спрятана кукла поменьше – старый друг Сербия, одну руку протягивающая за московским миллиардом, но другой рукой ухватившаяся за поручень поезда, следующего в Евросоюз, и далее – в НАТО. И вся эта конструкция схвачена обручами нефте- и газопроводов.
Добро пожаловать в XXI век. Как говорится, Welcome…
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
