Георгий Сатаров
В политике многое уподоблено экономике. Об этом любили в прошлом веке писать американские политические мыслители, сравнивая, например, рынок (классический, экономический) с политическим рынком (свободными выборами). А когда писали про СССР, то говорили: «Вот у них плановое хозяйство, и в экономике, и на их праздниках, которые они называют выборами».
Я хочу продолжить эту параллель. Лет сто назад торговали нефтью, металлом, пшеницей, заводами – реальным продуктом, первичными активами, короче говоря. Сейчас торгуют будущими контрактами, различными деривативами. По мнению многих экспертов, излишнее увлечение деривативами стало одной из причин нынешнего экономического кризиса.
Теперь о политике. Вот типичная ситуация: Карибский кризис. США размещали тогда рядом с южными границами СССР свои базы. В ответ Хрущев послал советские ракеты на Кубу. Разразился кризис, а кончилось тем, что США убрали свои базы в Турции, а русские – забрали с Кубы свои ракеты.
Теперь же борьба разворачивается вокруг планов, угроз и т.п. – то есть политических деривативов. Я не рискну заводить предложенную аналогию слишком далеко и утверждать, что крен в сторону «политики деривативов» – символической политики, в противовес реальной – должен привести к кризису, как это произошло в экономике. Но что мне кажется почти бесспорным, так это тот факт, что гипотетические угрозы подвержены более стремительной инфляции, чем реальные шаги. А потому они быстрее загоняют политиков в тупик с непредсказуемыми взрывоопасными последствиями.
Иными словами, политические деривативы, как продукт символической политики, имеют тенденцию лопаться, но с несравнимо более тяжелыми последствиями, чем красивые мыльные пузыри.
Все это я написал, чтобы пояснить то, что скажу дальше: для меня объявленные президентом США Обамой намерения об изменения концепции ПРО в Европе, о ее «приземлении» (или «приводнении», если выражаться точнее), прочитывается как попытка перейти из сферы политических деривативов в сферу реальной политики.
А это, как мне кажется, делает политику более ясной и предсказуемой. В военной сфере это снижает общую опасность. Все остальное, что накручено вокруг, мне кажется менее существенным. Тут много и смешного. Ну, например, величественно благосклонная реакция российского дуумвирата. Ну не будут же они публично огорчаться, что российского пропаганда лишается одного из своих козырей в антиамериканской пропаганде, и что это скверно. Ведь всем было ясно, что радар в Польше и несколько ракет в Чехии не были связаны с подготовкой агрессии против России. И как теперь быть, когда американские корабли с размещенной на них противоракетной обороной будут подбираться ближе к Кавказу, как уже заявил один американский генерал?
А вот другой пример: польские и чешские политики и до, и сейчас пребывали и пребывают в неловком положении. Раньше они публично говорили о том, что инициатива Буша – это исключительно антиимперская мера против возможной российской агрессии. Этим они, во-первых, противоречили заявлением американских коллег, и, во-вторых, лили воду на мельницу российской антиамериканской пропаганды. А теперь им предстоит объясняться со своими избирателями: куда же это девался антироссийский щит?
А еще меня умиляют дискуссии вокруг того, что американцы потребуют от Кремля обещать в оплату отмены прежних своих обещаний (угроз – в российской интерпретации).
Я не отрицаю роль политического торга и его возможность в данной ситуации. Но меня терзает подозрение, состоящее в том, что Администрация Обамы послушалась убедительных советов собственных экспертов следовать курсом «реальной политики», однако по-своему интерпретировала понятие реального.
Она не ждет, как сказал Обама, ответных шагов от России. Не думаю, что это кокетство. Скорее всего, реальная политика в исполнении новой администрации основана на понимании того, что с нынешними российскими политиками заключать фьючерсные сделки бессмысленно – надуют.
Если мое предположение оправдается, то это означает, что российская политика Обамы действительно стала реальной.
Добавьте комментарий
Ариэль Коэн
Президент Барак Обама решил отказаться от размещения противоракетного щита в Центральной Европе. Я считаю, что это только вдохновит Иран на дальнейшие «геройства» и, если исходить из последних высказываний российского руководства, никак не поможет заручиться доброжелательностью Москвы или ее поддержкой в отношении санкций против Ирана.
«Это шаг в правильном направлении. Теперь мы ожидаем дальнейших шагов» - так отреагировал председатель российского правительства Владимир Путин на то, что я бы назвал беспрецедентной уступкой Белого дома. Такой же урок я вынес из своих встреч с премьером в Ново-Огарёво, с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, и с президентом Дмитрием Медведевым в рамках Валдайского Клуба.
Проведя десять дней с российскими лидерами и ведущими экспертами по внешней политике, одно мне стала абсолютно очевидным – Администрация Обамы ничего не получила и не получит от России взамен на свои ценные «подарки».
Вместо размещения радара и ракет-перехватчиков в Польше и Чехии, Администрация Обамы склоняется к новой противоракетной системе морского базирования – с ограниченной эффективностью в отношении иранской угрозы. Предлагаемая система основывается на ракетах меньшей дальности (СМ¬-3 а не СМ-1). Третий позиционный район должен был перехватывать ракеты вне атмосферы или в её высоких слоях, а новая система должна сбивать боеголовки на подлете. Вообще-то, новая система предназначается для защиты точечных объектов, а не всей Европы и США.
Возможно, еще больше американских уступок предстоит впереди: Белый дом пообещал прислушаться к российским идеям о перестройке европейской структуры безопасности; он игнорирует военное присутствие России в Южной Осетии и Абхазии, и на неопределенный срок отложил продвижение Грузии и Украины в НАТО.
Один высокопоставленный российский чиновник, сказал мне полушутя, что шаги США – это «подарки ко дню рождения Медведеву и Путину». Тогда дальнейшие уступки следует считать «серенадами ко Дню Св. Валентина –Дню всех влюбленных?»
Словом, одними только пряники политика не делается. Россия, на которую давят исламистские боевики на Северном Кавказе и в Центральной Азии, хочет убедить Вашингтон, что ее доля уступок состоит в разрешении транзита грузов для снабжения операций НАТО в Афганистане.
Однако, как правильно отметил Лавров, в этом интересы США и России вполне совпадают. За уступки пытаются «продать» США отмену еще неразвернутого ядерного оружия в Калининграде, предназначавшегося для ударов по Польше.
Иран остается камнем преткновения. Путин и Лавров предостерегали против любых военных ударов по иранским ядерным объектам. Россия отказывается поддержать эмбарго на поставки бензина в Иран. «Россия в хороших отношениях с Ираном и имеет там значительные экономические интересы. Иран никогда не поддерживал исламистского терроризма [на Северном Кавказе], и Россия будет последним государством, которому бы угрожал Иран, даже если у него будет ядерное оружие» – говорит известный эксперт по внешней политике, регулярно консультирующий Кремль.
Когда же я спросил, зачем Обаме нужно было положить на стол все эти «конфеты», ничего не получив взамен, Лавров и Путин сказали, что они не считают шаги США уступками. «Вашингтон исправил ошибки, допущенные администрацией Буша», сказал Лавров.
Как сказал один мой коллега, Москве недостаточно даже и положительного ответа на все её требования. Кремль проглотил все эти уступки, облизнулся, и тут же выступил с новыми требованиями: здесь и изменение европейской архитектуры безопасности; и дополнительная мировая резервная валюта, и в тоже время - отказ поддержать санкции в отношении иранской ядерной программы.
От Москвы до Тегерана и Каракаса односторонние уступки со стороны Вашингтона восприняты как признак слабости. На мой взгляд, обвинять Администрацию Буша и идти на безответные уступки – это плохая политика для США, особенно, когда играешь в геополитические шахматы с российскими гроссмейстерами или же с создателями шахмат – иранцами.
Вновь и вновь на конференциях по внешней политике, в том числе и проходящих в России, американские эксперты из числа защитников Администрации Обамы спешат критиковать действия США, но закрывают глаза или оправдывают «художества» тех, кто Америке противостоит.
Вся ирония в том, что зачастую Администрация Обамы разделяет эту точку зрения, и не видит в таком поведении ничего предосудительного.
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
