Георгий Сатаров
Летом 39-го года Сталин устроил роскошный аукцион: он вел переговоры с немцами – с одной стороны, и всякими там англичанами и прочими буржуями – с другой. Естественно – об одном и том же: об альянсе с одними против других или наоборот.
Торговля шла во всю и практически открыто. «Сэры, говорил вождь. Готов побрататься с вами, но в обмен за это мои войска войдут в Польшу». Он знал, у кого просить. Он ведь торговался с гарантами безопасности Польши. Не получилось.
Тогда решил поторговаться с немцами. Сговорился на меньшую часть Польши, но в придачу получил Бессарабию и Прибалтику. Немцы были щедры, надо сказать. От скупых англосаксов он такого не дождался бы. Да и то сказать – немцы ему и всю Скандинавию отдали бы, ведь все равно собирались потом отобрать все обратно с самим СССР в придачу. Да, вождь не догадался попросить Скандинавию. Потом терзался и запоздало полез на Финляндию.
Любой нормальный политик, тем более столь подозрительный как Сталин, должен был насторожиться от такой щедрости. Но этого не произошло. Почему главный друг авиаторов так беззаветно поверил берлинскому коллеге? Есть одна версия. Чтобы ее прояснить, мне придется отвлечься на некоторые личные воспоминания, подталкивающие в этом направлении.
Моя двоюродная бабушка (стало быть – родная сестра моей бабушки по матери) – Татьяна Марковна Залгаллер (в девичестве Шабад) – была известным в Ленинграде адвокатом. Как и прочие адвокаты в СССР, она работала очень часто с подзащитными по назначению. Среди них были и те, кто шел по политическим статьям. Перед войной она защищала одного морского офицера. Чекисты во время «следствия»- а дело было зимой - выводили его на мороз и обливали водой, методично, пока не образовывалась корочка, которая звонко похрустывала, если советский моряк приходил в сознание. Воспоминания бабушки опубликованы.
Вы, конечно, вспомнили о генерале Карбышеве, замученном в фашистском концлагере. Так вот, его замучили ученики, последователи, двойники, идеологические клоны наших, родных, российских зверей. И еще один эпизод из моей молодости - было мне тогда, кажется, лет пятнадцать. Отчим положил передо мной два альбома живописи. Один – советская живопись, второй – немецкая времен Третьего рейха. Положил и сказал: «Полистай, сравни и поделись впечатлениями».
А теперь – предлагаемая мною трактовка. Сталин, как я полагаю, воспринимал фашистов как учеников, "младших братишек", смешных таких, любящих фантики и игрушки: военные парады в красивой форме, яркие публичные акции с факельными шествиями, поджоги и нехитрые веселые провокации, вскидывание рук и щелканье каблуками, правда, когда надо, не гнушающихся и убийством собственных соратников.
Словом, как своих – этаких толковые ребят, старательных учеников, которые не могут обмануть. Сталин мог выбрать партнером только Гитлера, видя в нем себя, только более увлекающегося, неосторожного, экзальтированного. Не такого терпеливого, опытного, разбирающегося в людях, просчитывающего все на пять ходов вперед.
Можно допустить, что вождь мирового пролетариата размышлял примерно так: «И этих хлюпиков-социалистов он толково прижал. И с евреями правильно. Жаль, что я пока не могу. Конечно, до нашего ГУЛАГа ему далековато. Но ничего, научится…». Вот почему Сталин поверил Гитлеру: потому что всю жизнь верил только самому себе. И, вроде бы, никогда самого себя не подводил.
Эта версия объясняет и нынешние истерики современного клуба любителей Сталина в России, когда они слышат о сравнении Гитлера со Сталиным, о родстве созданных ими режимов. Это сложный комплекс, в котором, обида сочетается с завистью. Обидно, что тот, кого считали своим, надежным, подвел, предал, обманул. До сих пор простить не могут. Обидно, что не успели обмануть сами и раньше. Завидуют всему: и наглости, с которой нацисты разобрались с тогдашними европейскими границами, и не в последнюю очередь – красивой униформе. Не случайно в главном чекистском фильме «Семнадцать мгновений весны» эсэсовский мундир лучше всего сидел на нашем чекисте. И актера правильно подобрали – самого красивого. Завидуют тому, что Гитлер гораздо удачнее выбрал идеологию. Насколько сейчас меньше проблем было бы!
Но самое главное: они боятся глядеться в зеркало. Когда Сталина уподобляют Гитлеру (или наоборот, неважно), их современные апологеты видят перед собой зеркало и боятся. Но это не страх увядающей красотки, не желающей себя узнавать в отражении. Они боятся увидеть в зеркале тех – проигравших, застрелившихся или повешенных по решению международного трибунала. Они боятся, что и другие увидят это отражение.
Добавьте комментарий
Ариэль Коэн
Со дня подписания пакта Молотова-Риббентропа прошло 70 лет, а документы, проливающие свет на его тайные пружины, а из архивов все еще по каплям продолжают сочиться документы, проливающие свет на его тайные пружины.
Вот и Служба внешней разведки (СВР) России внесла свой вклад, опубликовав сборник документов, включающий шифровки, записки, меморандумы разведслужб в период, предшествующий подписанию соглашения между Сталиным и Гитлером. Публикация – копия сборника 2006 года под грифом «Для служебного пользования», и издана она минимальным тиражом – всего 2,000 экземпляров.
На мой взгляд, это очередная попытка оправдать сговор коммунистов и нацистов, двух движений, ответственных за большинство военных жертв и политических убийств в 20-м веке – более 150 миллионов душ. Сговор открыл шлагбаум перед нацистскими дивизиями, катящимися на восток, по костям поляков, евреев, беларусов, украинцев, русских. Он не только перекроил карту Европы, уничтожив польскую государственность, но и упростил Гитлеру пути нападения на СССР, так его результатом cтало возникновение неукреплённой границы между Третьим рейхом и сталинским Союзом от Чёрного до Балтийского моря.
Официальная позиция России и сегодня, как и в СССР, оправдывает это преступление. В отличие от Западной Европы, где практически никто не пытается оправдать мюнхенский сговор британского премьера Невилла Чемберлена и французского премьера Эдуарда Даладье с фюрером, «историки» СВР и некоторые другие российские эксперты из кожи вон лезут, чтобы обелить «кремлевского горца».
Сталин, говорят они, не имел выхода, и вынужден был подписать пакт с Гитлером, потому что европейцы не желали идти на соглашение с Кремлем, и подталкивали нацистскую Германию к войне с Советским Союзом. Факты, однако, далеко не так однозначны.
Известный российский политолог Александр Макаркин пишет в «Еженедельном Журнале», что постоянные попытки любой ценой защитить «своих» и осудить «чужих» ведет к повторению исторических ошибок и зацикливает историческую профессию и элиту на той или иной исторической парадигме. Это то, что Европа в значительной степени преодолела после Второй мировой войны, и что Россия пока не в состоянии – или не желает – сделать.
Но еще более извращённым мне кажется то, что «своим» признается – и это в 2009 году! – «успешный политический менеджер» Сталин, и тем самым оправдывается его кровавая внутренняя и внешняя политика второй половины 30-х. По сравнению с ним, Гитлер, избавившийся от левого крыла своей партии во главе с начальником штаба штурмовиков СА Эрнстом Ремом, и только потихоньку начавший «пожирать» коммунистов, эсдеков, евреев, и прочих «неугодных», просто вегетарианец (извините за игру слов – в быту фюрер действительно не ел мяса).
Сталин же в тот период вовсю уничтожает своих генералов и офицеров - перед войной было уничтожено более 90 процентов высшего командного состава РККА. Некоторые, как Шапошников и Рокоссовский, в последний момент были выдернуты из цинготных бараков и возвращены в свои штабные кабинеты и на боевые посты.
Но тем временем Сталин ставит на командование полных ничтожеств, вроде Будённого и Ворошилова, которые, однако, отличаются беззаветной преданностью вождю, и легко поддается на провокацию германской разведки, подставившей Тухачевского через чешский дезинформационный канал и премьера Бенеша.
А зачем? Для того, чтобы потом большой кровью умыть империю? Оправдать миллионы погибших в чистках и в коллективизации?
И во внешней политике не лучше – ему легче было снять наркома иностранных дел М. М. Литвинова, стремившегося к договору с Англией и Францией – ведущими державами того мира, и поставить на этот пост Вячеслава Молотова, чем попытаться создать ту коалицию, в которой он в конце концов займет почётное место 22 июня 1941 г.
В 20 веке Россия воюет вместе с Францией и Великобританией только тогда, когда Германия агрессивна – причем неважно, будь то в 14-ом или 41 году. Только цифры местами поменялись.
А тогда, конце 30-х, он слушает антисемита Жданова, стремящегося к пакту с нацистами, он верит Гитлеру. Сталин в предвоенный период делает как раз то, в чём обвиняет Запад официозная историография – он стремится использовать «разногласия в буржуазном мире», чтобы столкнуть нацистов и Британскую империю.
В результате, СССР должен прирасти территориями на Западе. Сталин, возомнив себя новым царем, хочет, «вернуть» Вильно и Ковно, Галицию, Польшу и Бессарабию, Финляндию, захватить Босфор и Дарданеллы.
Если прибегнуть к гулаговской лексике, «пахану» всегда легче договориться с другим «паханом» за счет «фраеров». Советский диктатор шлёт немецкому коллеге стратегическое сырье состав за составом: зерно, металл, нефть. Он закрывает глаза и уши, когда его предпреждают: Зорге, Черчилль, дипломаты и военные.
Он, самый подозрительный – поверил. Так, выражаясь тем же жаргоном, «гения всех времен и народов», просто «кинули». В этом-то и заключался постыдный личный провал Сталина и историческая трагедия пакта Молотова-Риббентропа.
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
