Георгий Сатаров
Прошедшая в Италии встреча «Большой восьмерки» не дает серьезных поводов для обсуждения ее результатов, но зато она очередной раз продемонстрировала уже давно идущий кризис международных институтов, и заставила задуматься о судьбе этого форума и проблем, с которыми ему приходится сталкиваться. Как сам этот общий кризис, так и более узкая проблема G8 достойны обсуждения.
Сам этот клуб сравнительно молод, тогдашняя G7 в составе семи ведущих стран с рыночной экономикой (после присоединения Италии и Канады) впервые собралась в 1976 года. Побудительной причиной создания этого форума, не имеющего никаких уставов и не связанного прочей бюрократической мишурой, были экономического свойства: кризисные явления начала семидесятых и обострение отношений в треугольнике США – Япония – Западная Европа. И, соответственно, тематика встреч была преимущественно экономической и финансовой, хотя с вплетением иных вопросов, социальных, политических, вопросов безопасности и т.п. Причем темы формулировались достаточно конкретно, что способствовало принятию конкретных решений.
Распад советской системы находил, естественно, отражение в тематике встреч, что повлияло на дальнейшие изменения в составе. В 1994 г. Россия была приглашена на встречу G7 в качестве наблюдателя, а в 1997 г. «Семерка» была официально преобразована в «Восьмерку», когда Россия была официально объявлена полноправным членом клуба. Интересно в этом контексте сравнить тематику встреч клуба в начале его существования, и в наши величественные времена.
Вот начало: 1978 (Бонн) – Меры по обузданию инфляции, помощь развивающимся странам через Всемирный банк и банки регионального развития. 1986 (Токио) – Определение среднесрочной налоговой и финансовой политики, способы борьбы с международным терроризмом, катастрофа на Чернобыльской АЭС. 1987 (Венеция) – Ситуация в сельском хозяйстве, снижение процентных ставок по внешним долгам для беднейших стран, глобальное изменение климата, перестройка в СССР.
А вот наши времена: 2003 (Эвиан-ле-Бен) – Экономика, устойчивое развитие, а также безопасность и борьба с терроризмом. 2006 (Санкт-Петербург) – Энергетическая безопасность, демография и образование, укрепление и расширение сотрудничества по борьбе с терроризмом. 2007 (Хайлигендамм) – Борьба с глобальными изменениями климата и помощь беднейшим странам Африки.
Мы видим, что с течением времени тематика встреч становится все более политизированной и менее конкретной, и в немалой степени на это повлияло включение в «Семерку» России. Объяснение можно найти вот в чем. Более десяти лет своего существования «Семерка» продолжала работу, поскольку была эффективна. Собственная эффективность может играть с организациями (как и с людьми) дурную шутку: они подвергаются искушению распространять свой успех на решение тех проблем, для которых они не предназначались. Ровно это и происходило с G8. Это определяло расширение тематики, рост ее универсальности и, как следствие, потерю эффективности.
Включение России усугубило эту тенденцию, поскольку чем менее похожи друг на друга члены клуба, тем труднее им находить общие для всех темы и задачи. Это символизировало переход организации, созданной для решения финансово-экономических проблем небольшой группы стран, на решение глобальных проблем, на что она не была изначально ориентирована. А универсальных инструментов в природе не существует.
Отсюда не следует, что «Большая восьмерка» обречена и будет заменена новым клубом G20. Более того, из нашего рассуждения следует, что группа G20 будет еще менее эффективна, если пойдет по стопам G8. Выход видится совершенно иной. По аналогии с «модульным обществом», мы должны стремиться к формированию «модульного сообщества стран». В нем должна царить полная свобода ассоциирования стран в различные группы, предназначенные для решения разнообразных конкретных проблем. При этом многообразие проблем, встающих перед мировым сообществом, не может концентрироваться в одной гигантской организации, наподобие ООН, но, напротив, должно распределяться между различными организациями. Вполне уместно создание временных организаций, предназначенных для решения проблем вроде экономического кризиса.
Главное – преодоление мании величия. Следует всегда помнить, что эффективность организации в решении конкретной проблемы оказывается под угрозой уже в тот момент, когда возникает искушение применить тот же инструмент для решения других или более общих проблем.
Ариэль Коэн
Саммит «Большой восьмерки», который прошёл 8-10 июля в итальянском городе Л’Аквила, ограничился, в основном, декларациями о намерениях. Кому от этого будет жарко или холодно – причем в буквальном смысле, ведь главной темой саммита стало глобальное потепление? Хотя страны-участницы заявили о понижении выброса тепличных газов на 50 процентов до 2050 года, договориться о реальных целях по понижению уровня выброса газов на 2020 год не удалось, а ведь эта дата совсем не за горами.
Стоило Москве реально ощутить последствия летнего наводнения, разговор об изменении климата из теоретического вдруг стремительно превратился в практический – причем произошло это с внезапность июльской грозы. Второй день саммита прошел в расширенном составе. На встречу были приглашены страны «Группы пяти» (G5) – Бразилия, Китай, Индия, Мексика и Южная Африка, а также Египет, Австралия, Индонезия и Южная Корея. В таком формате саммит «Восьмерки», похоже, будет собираться и в будущем. И хотя еще три месяца назад на апрельском саммите «Группы двадцати» (G20) в Лондоне лидеры говорили о борьбе с экономическим кризисом, на мой взгляд, воз, по сути, и ныне там.
Я не уверен, что с апреля в мировой экономике произошло достаточно изменений, чтобы оправдать время и расходы на проведение еще одного саммита. Красноречивые выступления мировых лидеров на саммите G8 были призваны создать впечатление успешной координации усилий по борьбе с кризисом, но избиратели по всему миру сталкиваются с продолжающимся спадом. Когда Россию пригласили в «Большую восьмерку», развитые страны надеялись, что эта группа сможет поддержать Москву на пути к рынку и демократии. К сожалению, эти надежды не оправдались, так как Россия вскоре приступила к национализации крупных корпораций и выдворению западных конкурентов. Руководство страны допустило беспрецедентную коррупцию в правоохранительной и судебной системе, и систематически ущемляет свободу средств массовой информации.
Между тем, «Группа двадцати» в составе министров финансов и руководителей центральных банков стран была официально основана в 1999 году после азиатского финансового кризиса. Она объединяет наиболее крупные и промышленно развитые и развивающиеся страны для обсуждения ключевых вопросов глобальной экономики. Учитывая, что все эти страны должны будут работать вместе для восстановления мировой экономики, «Группа двадцати» кажется наиболее приемлемым инструментом для выработки совместной реакции на финансовый кризис на уровне глав государств.
Исторически сложилось, что заключительные коммюнике ежегодной министерской встречи Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) служили основой для Коммюнике саммита G8, проходящего несколько недель спустя. Хотя в 2009 году доклад ОЭСР подчеркнул несколько очень достойных целей (например, сдерживание протекционизма и торговых барьеров и активизацию борьбы с коррупцией), он также содержал призывы к развитию дорогостоящих международных государственных программ.
Я считаю, что Москва, скорее всего, будет противостоять интеграции «восьмерки» в «двадцатку». Если G8 вольется в G20, Россия перестанет чувствовать себя частью привилегированной группы, место в которой она пока не заслужила. А престиж в этом деле иногда важнее, чем само дело.
«Восьмерка» хорошо послужила интересам развитых стран в период расцвета организации, однако многие эксперты считают, что срок ее годности истек. На сегодня, «Двадцатка», очевидно, является более эффективным инструментом международной экономической координации. Тем не менее, многие эксперты убеждены, что огромные правительственные программы, требующие увеличения налогового бремени, не пойдут на пользу реальной экономике. Похоже, однако, что президенты и премьер-министры с этим тезисом не согласны.
В американском углу полемического ринга - Ариэль Коэн, доктор политологии, ведущий эксперт Фонда «Наследие» по России, Евразии и международной энергетической безопасности, в российском - Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ». Каждую неделю участники «Поединка» ведут дискуссии на темы международной политики, американо-российских отношений, о спорных вопросах и общих ценностях, которые больше всего волнуют россиян и американцев.
